Search

News

Вывод rss-канала
Вывод rss-канала

Login

Your Login Details

Forget Your Password?

Styles

The CSS Themes can only be used on the MODxCSS and MODxCSSW Layouts

29 ноября 2001 года... Ð’ небе сияет празднично яркое солнце, деревья оделись — тоже по-праздничному — в белую пушистую куржу. Ох, как поэтично умел описывать их тот, о котором каждые полчаса говорят в новостях радиостанции России! «Ð£ÑˆÑ‘л из жизни российский писатель...» — беспристрастно вещает диктор, а сердце противится: не российский, а русский, не ушел, а оставил нас, одарив каждого безмерным богатством и наследством.
     
      Ð’ редакции на столе уже лежит факс, присланный от красноярских писателей. «...Нам ещё предстоит осмыслить, осознать величину этой глыбы в отечественной литературе и культуре, значение этой сложной, но, безусловно, выдающейся личности в нашей общей истории. Для беспристрастной и верной оценки необходимо время...»
     
      Кто будет оценивать? Только что в «Ð¼Ð°Ñ€ÑˆÑ€ÑƒÑ‚ке» шёл на радиоволнах «Ð ÑƒÑÑÐºÐ¾Ð³Ð¾ радио» разговор о смерти. Пассажиры смеялись, переглядываясь, слушая весёлые ответы ди-джея незримой своей абонентке. А та, как блоковская героиня, всё твердила о смерти, даже о самоубийстве, потому что поутру поругалась с любимым. Вспомнилась астафьевская Лидочка, которая покончила с собой, не вынеся надругательства. Вспомнилась эта нескладная, несчастная девчонка не как героиня астафьевского рассказа, а как реальное существо. Они все у Виктора Петровича реальные. Дал ему Господь такой дар: сердцем чувствовать свой народ. Если Лев Николаевич Толстой — зеркало русской революции, то Виктор Петрович Астафьев — зеркало русского народа, с его невероятными высотами духа и заблуждениями, богоотступничеством и плачем о Боге...
     
      Незыблемый закон литературы: когда писатель плачет, слагая свои строки, непременно потом плачет и читатель. Астафьев с его неискоренимой жаждой правды и Божьим даром слова многих заставлял плакать. Некоторые брались за ручку и исповедальную боль свою изливали ему как самому близкому человеку. Потому что ещё до недавних пор поэт в России был больше, чем поэт. Может, поэтому к Астафьеву, в Овсянку, словно к жившему в свете Евангелия дореволюционному Оптинскому старцу, устремлялись все — от провинциальной учительницы, тащившей с собой из иркутской дали своих учеников, до президентов. Жаждой своей услышать однозначный ответ на мучающие вопросы посетители смущали Виктора Петровича: «ÐšÐ°Ð±Ñ‹ знал я ответ на вопрос, как жить, я б листовки написал и разбросал бы сверху с самолета...» Сам он никогда не жил легко.
     
      Жизнь — это такая маленькая черточка между двумя датами. Но нет в ней ничего случайного. Всё исполнено глубокого смысла: и каждая дата, и длина этой черточки. 1 мая 1924 года, в день памяти воина-мученика Виктора, день его рождения. Пройдя через сиротство, бездомность, через кровь, раны, грязь Великой Отечественной, через цепь нескончаемых наших «Ð³Ñ€Ð°Ð¶Ð´Ð°Ð½ÑÐºÐ¸Ñ…» войн, Астафьев оставил нас в день памяти евангелиста Матфея. Поутру, узнав о смерти писателя, я взяла в руки Евангелие от Матфея и, раскрыв его наугад, прочитала эти строки: «ÐšÐ°ÐºÐ°Ñ польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» Думаю, что писатель потому и стал Астафьевым — тем именем, к которому не надо прибавлять Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии СССР и РСФСР, что даже во времена махрового атеизма и порушенных церквей учил нас оберегать душу. Это было самое главное и самое тяжелое его сражение, сражение за душу.
     
      ...А в «Ð¼Ð°Ñ€ÑˆÑ€ÑƒÑ‚ке» всё завершилось благополучно. Веселый и находчивый диджей оказался неплохим парнем: он свёл в эфире поссорившихся влюбленных, заставил их просить прощения друг у друга. Наверное, сегодняшний вечер будет для них очень счастливым. А я гляжу в раннюю ночную тьму за окном и думаю, что оставил нас Астафьев уже в другую эпоху, где владеют умами не писатели, а ди-джеи и телеведущие, которые даже и не подозревают о несметных богатствах русского языка. Но рукописи не горят. Кто знает, может, даже это поколение, выросшее во вседозволенности, затребует астафьевские тома? Пока жива душа в людях, и его книги живы.
     
      Ð’ Интернете появилось сообщение под броским названием «Ð’.П. Астафьев — феномен литературы XX века». Феномен в том, что книги этого русского писателя более 100 раз издавались в 28 странах мира. Ð’ тексте много ошибок. Вместо уральского города Чусового, где был написан писателем первый рассказ, стоит село Чусово... Что ж, к слову сейчас относятся не так трепетно, как относился он. Но последний факт биографии в Интернете достоверен: законодатели родного Красноярского края отказали писателю-фронтовику Астафьеву в персональной пенсии в размере чуть более 100 долларов (последствия той самой «Ð³Ñ€Ð°Ð¶Ð´Ð°Ð½ÑÐºÐ¾Ð¹» — Ð’.Ðœ.).
     
      ...Я подхожу к книжной полке и беру первый попавшийся под руку том. Повесть «Ð¢Ð°Ðº хочется жить». Читаю астафьевские строчки. Ð’ предваряющей книгу коротенькой автобиографии Виктор Петрович вспоминает, как на бегу, на одной из многочисленных фронтовых дорог узнал он о кончине бывшего своего воспитателя из Игарского детского дома Василия Ивановича Соколова, которого ставил первым после мамы, бабушки и деда. Узнал, да закатилась эта весточка в уголок. И вот вскоре, тяжело раненный и контуженный, он оказывается в госпитале. «ÐžÐ´Ð½Ð°Ð¶Ð´Ñ‹, - пишет Астафьев, - в светлое осеннее утро... увидев за окном падающий с клена нарядный лист, я просто и без надсады вспомнил о смерти Василия Ивановича Соколова и тихо заплакал очищающими душу слезами...» Их много будет сейчас по России, таких вот очищающих душу слез — по Виктору Петровичу Астафьеву. Слишком дорогая потеря.


      Валентина МАЙСТРЕНКО