Search

News

Вывод rss-канала
Вывод rss-канала

Login

Your Login Details

Forget Your Password?

Styles

The CSS Themes can only be used on the MODxCSS and MODxCSSW Layouts

Один из княжеской дружины. Генерал, губернатор, солдат и сынок

Светлой памяти Александра Ивановича Лебедя

Один из княжеской дружины

Генерал, губернатор, солдат и сынок


“Здравствуй, сынок! Александр Иванович! Я , Потылицына Глафира Фоминична, долго терпела, но сил не стало смотреть, как они тебя, нашего Лебедя, марают и присваивают себе твои заслуги и твою работу… Наладь, сынок, порядок в телевидении. Ты в телевизоре край наш покажи, дела свои, вот у людей в голове и просветлеет… Ты помни, как бы вражья сила на тебя не напирала, мы с тобой. Дай Бог тебе терпения…”. Некому теперь писать престарелой Глафире Фоминичне и изливать свою боль, потому что нет больше Лебедя. А те, что у власти, может, и хорошие, но сыновьями их не назовёшь.

Сыном он был этой престарелой бабушке из Каратузского, которая прислала письмо в редакцию, глубиной сердца чувствуя, что правда на его стороне, сыном – тысячам ветеранов Великой Отечественной, которые воевали плечо о плечо с его отцом и дедом. Сыном он был Отечеству нашему многострадальному, которому служил, особенно дорожа понятием чести. Многие уж и не знают, что изначальное значение слова “честь” – чистота.

Не запятнал своего генеральского мундира Александр Иванович.
И низкий поклон Екатерине Григорьевне Лебедь – маме его за то, что подарила русской земле богатыря-заступника, честного и неподкупного. Сверстница сибирячки Глафиры Фоминичны Потылицыной, Екатерина Григорьевна жива, вот только зрение потеряла. Случилось это давно, когда из Афганистана пришло известие о гибели сына. Но Александр Лебедь выжил, чтобы принять не менее страшное сражение на сибирской земле. Какова же сейчас боль материнская!

Ð’ детские годы, что прошли в Новочеркасске, часто играл он под памятником казаку Ермаку Тимофеевичу – покорителю Сибири. Сибирь и приняла его последний вздох. Не верится в это, и нет утешения. Но я открываю книгу Лебедя и слышу подбадривающий голос его. Он приводит стихотворные строки Максимилиана Волошина:

Из крови, пролитой в боях,
Из праха обращённых в прах,
Из мук казненных поколений,
Из душ, крестившихся в крови,
Из преступлений, исступлений,
Из ненавидящей любви
Возникнет праведная Русь…

А к ним и комментарий: “Завещание Максимилиана Волошина… надо написать на знамени тех, кто твёрдо решил покончить с неправедностью нашей сегодняшней жизни”. И эти возвышенные слова говорит генерал, проливший свою кровь в сражениях. Удивительно, но в век беспощадного прагматизма этот далекий от цинизма человек, действительно верил, что, будучи на губернаторском посту, он сможет покончить с неправедностью, хотя бы на красноярской земле. Последнее письмо его в высшие федеральные структуры, так и оставшееся без ответа, – тому свидетельство. Поднявший руку на засилье криминалитета в крае, на продажных, коррумпированных, то есть подкупленных и прикормленных криминалом, чиновников, он обречен был принять “крещение в крови”. И в Вербное воскресение, крещённый матерью в церковной купели, Александр Лебедь принял второе – кровавое крещение в воздухе.

Поразительно, но именно в последние минуты его жизни в таёжной глуши, на Стрелке, где высадились когда-то казаки – основатели Красноярска, служился молебен о спасении России. “Господи, спаси Россию!” – звучали слова из уст священников и горожан, впервые собравшихся из разных храмов вместе на общую молитву под открытым небом.

Все уже стали расходиться, когда архиепископ Красноярский и Енисейский Антоний сообщил о крушении вертолёта, и священники соборно вместе с народом стали молиться о рабе Божием Александре, надеясь на здравие губернатора. Никто не знал, что в эти минуты душа его уже парила над людской толпой, устремляясь от дорогих енисейских берегов к берегам небесной Отчизны. Душа воина улетала с ветрами в небесную весеннюю синеву под молитву сотен и сотен людей, произносящих его имя. Многие держали в руках вербочки, только что освящённые в храмах, и горящие свечи… Какое поразительное получилось прощание с губернатором Лебедем! Так прощаются только с сыновьями.

Я смотрела на самых маленьких кадетиков с непокрытыми головами, и так хотелось, чтобы они надели свои красивые фуражки, но питомцы его и любимцы, (а число их за годы правления Лебедя достигло уже трёх тысяч!) упорно стояли с непокрытыми головами, пока не завершилась молитва…

А енисейские берега были Александру Ивановичу действительно дороги, несмотря на то, что его, потомка русских казаков, постоянно гнали с них. Вспоминается самый последний наш разговор, показавшийся тогда неуместным. Беседа для газеты была уже записана (она вышла потом под “пушкинским” заголовком: “Хвалу и клевету приемли равнодушно…”) и спрятан был диктофон, когда Александр Иванович с неожиданной нежностью и болью заговорил о девяти самых счастливых своих днях в Приднестровье. На эту землю генерал Лебедь принёс мир. И хотел изгнать страх, продажность, подлость и с нашей земли, покалеченной в алюминиевых войнах, в переделах собственности, в крови и во лжи. Наивно было на это надеяться, не имея ни краевого телеканала, ни краевой газеты. Наивно было на это надеяться, когда денно и нощно все СМИ обливали его грязью, и далекий от истинного, искажённый образ “злодея” и “чужака” Лебедя уже был вбит в сознание телеаудитории. А он всё никак не мог понять, почему это он, кровью засвидетельствовавший любовь к России, чужак? И почти по-мальчишески обижался, когда затевались разговоры на эту глупую тему. А тут я неосторожно коснулась её.

И вдруг, когда я уже уходила, Александр Иванович встал и неожиданно сказал: “А мне все равно, где меня похоронят – везде Россия”. “Ну вы почти, как Пётр Аркадьевич Столыпин сказали, – ответила я, – он написал в завещании: “Где убьют, там пусть и похоронят”. Лебедь очень серьёзно взглянул на меня, словно что-то важное вспомнил, и ответил: “Не случайно же его портрет висит у меня в кабинете”.

Сердце сжалось от предчувствия. Так же тревожно становилось, когда Лебедь, теряя привычную свою суровость, открывался и становился беззащитным. И было видно, какой это добрый и даже мягкий, чересчур мягкий для политика, человек. Однажды на пороге губернаторства в разговоре по “прямому проводу” с читателями газеты он прямо в телефон запел любимую семейную песню: “Я хочу, чтоб жили лебеди. И от белых стай, и от белых стай мир добрее стал…” И так вдруг боязно тогда стало, что так же влёт, как в песне Евгения Мартынова, ударят по нему… Красивые люди, хранящие чистоту и верность, обречены на то, чтобы стать мишенью.

По нему били беспощадно. Как человек глубокого ума, Лебедь прекрасно понимал, почему его бьют. Он даже предсказал, каким будет его губернаторство. Узнав о гибели Александра Ивановича, я попыталась разыскать то стихотворение, которое он прочитал однажды сентябрьским вечером 1998 года. Это была его первая губернаторская встреча с редакторами газет, с которыми Лебедь простодушно надеялся работать на край всем вместе, независимо от того, кто каким хозяевам принадлежит.

Я стояла рядом и с ним, и не преминула сказать лидеру движения, у которого на знаменах стоят слова Александра Невского: “Не в силе Бог, но в правде”, что 5 июня, когда он впервые в постсоветской истории давал губернаторскую клятву на Библии, был день соборного поминовения русских святых, среди которых был и полководец Александр Невский – его святой покровитель. Это поразительного совпадения никто не заметил. А губернатор в ответ неожиданно для меня прочитал длинный отрывок из поэмы Константина Симонова. Не удивляйтесь, господа хулители, русскую литературу Александр Иванович любил так же преданно, как и русскую землю, и знал множество литературных шедевров наизусть. Мне кажется, он прочёл вот этот отрывок из поэмы “Ледовое побоище”:

…На то нашлась своя причина:
Князь Александр был мил, пока
Громила шведа и немчина
Его тяжёлая рука.
Но, в Новгород придя с победой,
Он хвост боярам прищемил
И сразу стал не лучше шведа
Для них – не прощен и не мил.
Бояре верх на вече взяли,
Заткнув меньшому люду рот,
Дорогу князю показали
И проводили до ворот…

Повторяю. То был месяц покоя и недолгой тишины в крае. Она нарушилась, как только началось “прищемление хвостов”. Сколько раз орали наши “бояре”, распаляясь до непристойности, указывали губернатору на ворота. Теперь могут успокоиться.

“Пока я губернатор Красноярского края, выше государственной власти в крае стоять не будет никто…”, – мы помним это твёрдое заявление генерала Лебедя, который не дал криминалу взять власть в свои руки. Чья рука ухватит теперь древко губернаторского знамени, на котором было начертано: “Не в силе Бог, но в правде”?
Ð’ канун Вербного воскресения мне приснился странный сон: кладбищенская ограда, мне дают выщербленный камень с надписью: “Князя убили!” Непонятный сон к обеду стал явью. Господь забрал от нас, и в том числе от орущей толпы, своего работника, одного из княжеской дружины Александра Невского. А то, что Лебедь – работник, понимали даже люди, отравленные ядом телевидения, Что ж, живите без него. Вот только мир от того, что он нас оставил, добрее не стал.

Есть в читательской редакционной почте, где люди напрямую обращаются к Александру Ивановичу, удивительный рассказ об ещё одном сбывшемся сне. Ð’ канун выборов губернатора края, жительница Шарыпово Тамара Михайловна Высочина увидела в сновидении Александра Ивановича Лебедя в выгоревшей на солнце военной форме, серьёзного, строгого, стоящего у торца большого рабочего стола в кабинете. А рядом с ним – старого босого солдата-фронтовика с седыми усами, в нижнем белом белье. Солдат бережно обтёр лежащего на столе мокренького новорожденного младенца и отдал его в руки Лебедя. И тот бережно его принял.

Этот удивительный сон стал для Тамары Михайловны знаком свыше, который заставил проголосовать именно за Лебедя. Она и не подозревала, что на Светлое Воскресение Христово, на встрече с избирателями Богучанского района фронтовик из Кодинска Сергей Фёдорович Наумов благословил генерала Лебедя, сняв со своей груди орден Александра Невского и передав его будущему губернатору. Так сам великий князь с небес благословил ратника на государеву службу. И Лебедь служил Отечеству, храня чистоту, “держа удар”; шёл дальше, не сгибаясь под натиском и ударами Ñ‚.н. олигархов и олигарховых слуг.

А тот боевой княжеский орден Александр Иванович передал не так давно на молебне памяти воинов-сибиряков, защитивших Москву, в придел Александра Невского в Благовещенском соборе. Храм в храме – удивительный памятник войны 1812 года – скоро будет восстановлен полностью с помощью участников его движения “Честь и Родина”. После окончательной реставрации собирался Александр Иванович встретиться здесь с кавалерами ордена Александра Невского. Они придут сюда осиротевшие, без него.
А отреставрированный храм воинской славы останется для нас памятью о воине-губернаторе Александре Лебеде. И дома, и мосты останутся после него, и новые дороги, и люди, которым он не однажды утёр слезу…
Были в тех стихах, которые читал Александр Иванович в вечер 1998 года, и строки о покаянных слезах последнего прощания с князем Александром Невским. Строк этих я не нашла. Но слёзы я въяве увижу, когда Александр Иванович Лебедь будет покидать край. Навсегда. Да, народ у нас разный… Но как же трудно будет земле красноярской провожать своего сына в последний путь!

Валентина МАЙСТРЕНКО
Красноярск
Вербное воскресение 2002 года